На тридцать второй страничке Большой Книги уже тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с тридцать первой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка Ю, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква Ю.
Она была похожа на малыша, который крепко держит за ручку круглого друга: с левой стороны стояла стройная вертикальная палочка, а справа от неё, точно посерединке по высоте, был маленький коротенький горизонтальный мостик, который держал за ручку круглый пузатый кружочек — настоящий деревянный бублик. Вместе получалась Ю — палочка и колесо, которые дружат. Вся-вся-вся буковка Ю была бережно выкрашена в тыквенно-оранжевый цвет — тёплый, сочный, как ломтик спелой тыквы в октябрьский полдень, как плюшевый жилет у маленького Юнги, как закатное солнышко над морем. Все уголочки у буквы Ю были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая деревянная форма, окрашенная одним ласковым цветом со всех-всех-всех сторон.
— Юххх, страничка моя, доброй ночи, — пропела буква Ю. У неё был самый певучий голосок, похожий на мамино «баю-бай».
И тут — вжух-вжух-вжух — на страничку из-за уголка выкатилась и начала бойко кружиться маленькая деревянная Юла. Она была раскрашена широкими спиральными полосками — оранжевой, кремовой, пудрово-розовой, мятной — и, кружась, превращала эти полоски в весёлые радужные круги. На самой её макушке стоял крошечный латунный шарик, за который её можно было запустить.
— Юххх! — радостно пропела Юла. — Я могу кружиться, пока сама не присяду отдохнуть. Юююю-юла-ла-ла-ла... Юююю-юла-ла-ла...
Буква Ю засмеялась (хотя у неё и не было ротика, но смеются ведь всем сердцем), а потом ласково сказала:
— Юленька, миленькая, ты так весело кружишься, что страничка уже тоже начинает кружиться. Садись отдохнуть.
Юла медленно-медленно сбавила обороты, прокружилась ещё разок — последний раз — и аккуратно легла на бочок. Её полоски перестали сливаться и снова стали видны по отдельности.
И тут — топ-топ, топ-топ — на страничку, важно переваливаясь, вышел крошечный плюшевый Юнга. Он был маленький, пушистый, в белом вязаном бескозырке с чёрной ленточкой, в сине-белом полосатом жилетике, с крошечной деревянной свистулькой-дудочкой на верёвочке на шее и с маленьким золотым якорьком, вышитым на груди. Из-под бескозырки выглядывал пушистый кремовый хохолок. Юнга был очень серьёзный — но очень-очень добрый.
— Эй, на страничке! — тихо-тихо скомандовал Юнга и отдал честь. — Юнга корабля «Юг» прибыл. Я ищу, куда бы плыть на закат.
— Юленька, ты слышишь? — обрадовалась буква Ю. — Он — Юнга! Он тоже начинается на тебя!
И вот тут из-за самой кромки странички мягко подплыл крошечный бумажный Кораблик с настоящим парусом — только парус у него был не простой, а в полоску-гармошку, из нежной Юбочки — лёгонькой белой с оранжевыми и мятными полосками. Кораблик был сложен из плотной кремовой бумажки, с аккуратно загнутыми бортами и крошечной мачтой-зубочисткой.
— Здравствуй, Юнга, — пропел Кораблик. — У меня парус из юбочки. Это Юбочка-парус моей старшей сестрички. Садись — и поплывём туда, где солнышко уже совсем-совсем уснуло.
Юнга бережно забрался на палубу кораблика, подобрал под себя плюшевые лапки и крепко обнял свою крошечную свистульку-дудочку. Юла устроилась рядом с ним прямо на страничке, положив свой макушечный шарик на бумажный борт кораблика. И вся эта маленькая компания медленно-медленно поплыла по странице к самой букве Ю.
— Юххх-ю-ю-ю-ю, — тихо-тихо запела буква Ю. — Это звук, с которым укладывают спать. Это я баюкаю.
И правда — её «юю-юю-юю» сливалось с мягким покачиванием кораблика, с ласковым дыханием Юнги, с тихим «тик-тик» латунного шарика на отдыхающей Юле. Всё было тёплым, оранжевым, самым-самым убаюкивающим.
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г, ля... д-д-д, кап... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!.. к-к-к... л-л-л... м-м-м... н-н-н... о-о-о... п-п-п... р-р-р... с-с-с... т-т-т, тик... у-у-у... ф-ф-ф... х-х-х-х... ц-ц-ц-ц... ч-ч-ч... ш-ш-ш-ш... щ-щ-щ-щ... т-с-с-с... ы-ы-ы-ы... ьь-ьь... э-э-э-э...». Теперь к колыбельной добавился самый баюкающий на свете «ю-ю-ю-ю» — как мамина рука на лобике ребёнка.
Юнга закрыл глазки прямо на борту своего кораблика. Юла засопела во сне (это крошечный латунный шарик слегка дрожал от её сонного дыхания). Кораблик покачивался на невидимых волнах. А Юбочка-парус легонько-легонько шевелилась от того, что страничка Большой Книги чуть-чуть дышала.
Книжный Жучок пискнул и расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше. На последнюю страничку.
Он облетел букву Ю прощальным кружочком, легонько тронул верхушку Юлы — и полетел на тридцать третью страничку. На самую-самую последнюю. На страничку буквы Я.
Доброй ночи, Юла. Доброй ночи, маленький Юнга. Доброй ночи, Кораблик с Юбочкой-парусом.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт самая последняя буковка в азбуке — буковка Я. И вся-вся-вся наша азбука встретится!
