На тридцать первой страничке Большой Книги уже тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с тридцатой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка Э, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква Э.
Она была похожа на домик без одной стенки: с правой стороны плавной дугой изгибалась её округлая спинка (как половинка луны), а в самой серединке к спинке изнутри был аккуратно приставлен коротенький горизонтальный язычок, который смотрел влево — будто крошечная ладошка, протянутая кому-то. Открытая сторона дуги смотрела тоже влево — как будто буква Э зовёт к себе в объятие. Вся-вся-вся буковка Э была бережно выкрашена в мятно-кремовый цвет — такой нежно-зелёный с кремовым оттенком, какой бывает у молодой листвы в первое утро мая. Все уголочки у буквы Э были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая деревянная форма, окрашенная одним ласковым цветом со всех-всех-всех сторон.
— Эй, страничка моя, доброй ночи, — тихо-тихо пропела буква Э. У неё был самый звонкий, но при этом самый ласковый голосок — как эхо колокольчика в утреннем лесу.
И тут — хруст-хруст — на страничку осторожно, бочком, вышел крохотный Эльф. Он был не выше трёх ладошек, в мятно-зелёной остроконечной шапочке с кисточкой-пушистиком на макушке, в кафтанчике из листьев, в маленьких коричневых сапожках с загнутыми носками. На лице у него была самая добрая улыбка. В одной руке он нёс крошечный золотой Фонарик — внутри него теплился самый тихий огонёк на свете.
— Эй, буковка Э! — ласково позвал Эльф. — Я к тебе! Я из эльфийского леса, и я пришёл сказать «спокойной ночи» всем, кто ещё не уснул.
— Эй-эй, — обрадовалась буква Э.
И тут — удивительное дело! — её «эй-эй» вернулось откуда-то из глубины странички: «эй... эй... эй...». Эльф засмеялся, подняв свой фонарик.
— Это Эхо, — шепнул он. — Оно всегда приходит на букву Э. Эхо никогда ничего не говорит само, оно только возвращает нам наши слова — но очень-очень ласково.
И правда — Эхо тут же мягко засияло в воздухе лёгкими серебристыми волнами-кружочками, которые расходились от самой буквы Э, как круги на воде от упавшей капельки. У Эха не было тела, зато у него был самый красивый тихий голос.
— Доброй ночи, — прошептал Эльф. И Эхо вернуло: «...ночи... ночи... ночи...».
А потом с краешка странички мягко вкатилась — маленькими деревянными колёсиками — Этажерка. Она была совсем игрушечная: три миниатюрные полочки, тёплое кремовое дерево с нежной мятной росписью по бокам. На каждой полочке — крошечные-крошечные книжки размером с ноготок. На верхней полочке стояла тонкая восковая свечка в фарфоровом подсвечничке. От Этажерки пахло старыми бумажными страничками, пчелиным воском и чуть-чуть — мятой.
— Эй, буковка Э! — поклонилась Этажерка. — Я пришла, чтобы ваши слова не улетели. Эхо побегает-побегает — и устанет. А я их бережно положу между книжечек. На самое утро.
— Как здорово, — выдохнул Эльф. — Значит, слова не теряются.
— Эх-то-то-то... — тихо прошептало Эхо, разбегаясь волнами по страничке. — Ни одно... ни одно... ни одно...
Эльф аккуратно поставил свой золотой Фонарик рядом с крошечной свечкой на верхней полочке Этажерки — и получилось два маленьких тёплых огонька, которые ласково смотрели друг на друга. От этого на страничке стало ещё уютнее.
И тогда буква Э запела свой самый звонкий, самый прозрачный звук:
— Э-э-э... Э-э-э...
А Эхо тут же мягко вернуло: «...э-э... э-э... э...», и этот круговорот звука был похож на самую-самую нежную колыбельную.
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г, ля... д-д-д, кап... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!.. к-к-к... л-л-л... м-м-м... н-н-н... о-о-о... п-п-п... р-р-р... с-с-с... т-т-т, тик... у-у-у... ф-ф-ф... х-х-х-х... ц-ц-ц-ц... ч-ч-ч... ш-ш-ш-ш... щ-щ-щ-щ... т-с-с-с... ы-ы-ы-ы... ьь-ьь...». Теперь к колыбельной добавился звонкий, кругло-ласковый «э-э-э-э» с его собственным эхом.
Эльф свернулся клубочком у маленького язычка буквы Э, подложив под щёку свою мятную шапочку как подушечку. Этажерка стала с ним рядом, и её крошечные книжки тихо дышали во сне. Эхо расходилось всё более и более медленными кругами, пока совсем-совсем не затихло.
Книжный Жучок пискнул и расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше.
Он облетел букву Э прощальным кружочком, легонько тронул крошечную свечку (её огонёк вздохнул, но не погас) — и полетел на тридцать вторую страничку. Будить следующую сказку.
Доброй ночи, Эльф. Доброй ночи, Эхо. Доброй ночи, Этажерка.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт буковка Ю.
