На двадцатой страничке Большой Книги уже тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с девятнадцатой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка Т, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква Т.
Она была похожа на маленький деревянный столбик с ровной перекладинкой-крышкой наверху — будто крошечный зонтик без ножек-спиц. Будто стойкий грибок с ровной шляпкой. Вся-вся-вся буковка Т была бережно выкрашена в нежный румяный цвет — такой же, как у молочных розовых щёчек малыша, когда он только проснулся. Все уголочки у буквы Т были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая деревянная форма, окрашенная одним ласковым румяным цветом со всех-всех-всех сторон. Но зато у неё был самый тихий, самый задумчивый голос на свете. Как шелест высокой травы на тёплом летнем лугу.
— Доброй ночи, страничка моя, — тихо-тихо прошелестела буква Т.
А прямо под ножкой буквы Т протекал маленький нарисованный ручеёк — узкая серебристо-голубая полоска воды с крошечными волнистыми камушками по дну. И в этом ручейке жила-была маленькая Рыбка. У неё была серебристо-жёлтая чешуйка, красивый веерный хвостик, два аккуратных плавничка-крылышка по бокам и большие круглые глазки.
— Т-и-г-рёнок! — ласково прошелестела буква Т. — И ты мой! Самый полосатый мой гость.
— Доброй ночи, буковка Т, — тихо-тихо проговорил Тигрёнок. — У меня одна-одна мечта. Знаешь какая? Я очень-очень хочу узнать, что живёт на Луне. Там же что-то есть, правда? Может быть, кролики? Или серебряные рыбки? Или... или крошечные тигрята?
Буква Т ласково закруглилась своей перекладинкой-крышкой.
— Миленький. Погоди немножко. Жучок позовёт тех, кто поможет тебе разглядеть Луну.
И правда — почти сразу вокруг Тигрёнка мягко-мягко поднялись к небу стройные зелёные стебельки. Это пришла Трава. Высокая, нежная, с крошечными сиреневыми цветочками между зелёных остреньких перышков. Самая высокая травинка в самой серединке была чуть-чуть пушистее остальных — с мягким-мягким пером-метёлочкой на верхушке.
— Т-р-а-ва! — обрадовалась буква Т. — И ты моя!
— Я помогу тебе, Тигрёнок, — тихо-тихо прошелестела Главная Травинка своим зелёным шелестящим голоском. — Я сделаю тебе уютное гнёздышко из моих стебельков. Чтобы было мягко и тепло смотреть долго-долго.
И Трава аккуратно, стебелёк за стебельком, окружила Тигрёнка со всех сторон. Между зелёными стеблями образовалось крошечное круглое уютное гнёздышко — ровно по размеру Тигрёнка. Он сел на мягкую травяную подушечку, свернул длинные лапки под себя и устроился поудобнее.
— Ох, как же тут мягко... — вздохнул Тигрёнок. — Теперь бы ещё как-нибудь посмотреть...
И тут — скрип-скрип — на страничку осторожно шагнул маленький медно-золотистый Телескоп. У него была тонкая металлическая трубка с красивым медным кольцом, два колечка-линзы — одно побольше (для глаза), одно поменьше (для звёзд) — три тонкие ножки-треножник из тёплого коричневого дерева и крошечный поворотный шарнирчик, которым он умел наклоняться.
— Т-е-л-е-скоп! — ласково прошелестела буква Т. — И ты мой!
— Я приглашу Луну к тебе, — тихо-тихо прожужжал Телескоп своим серебряным голоском. — Я умею приближать далёкие вещи. Но ты, Тигрёночек, маленький, а я обычно стою высоко. Не беда — я наклонюсь прямо к тебе.
Телескоп аккуратно подошёл к травяному гнёздышку и мягко-мягко наклонил свою медную трубку так, чтобы её большое колечко оказалось прямо напротив изумрудного глазика Тигрёнка. Маленькая линза направилась вверх — прямо к ночной Луне, светящейся высоко над страничкой.
Тигрёнок зажмурил один глазик, а вторым аккуратно прильнул к колечку Телескопа. И — ох, чудо!
В маленькой круглой линзе он увидел огромную-огромную Луну совсем близко. Серебряную, с мягкими серыми долинами, с крошечными тенями-кратерами, с нежной рельефной поверхностью. Луна была совсем-совсем рядом, можно было почти-почти её погладить.
— Ох... — прошептал Тигрёнок, не отрывая глазика. — Какая же она... тихая. И красивая. Я вижу её долины... Я вижу её моря... А может быть, где-то там и правда живут крошечные тигрята... которые тоже сейчас на нас смотрят.
Тигрёнок долго-долго смотрел в Телескоп — пока не насытился лунным серебром до самого сердечка. А потом он тихонько зевнул своим полосатым ротиком.
— Теперь я могу уснуть, — улыбнулась Тигрёнок. — Я видел Луну совсем близко.
Телескоп аккуратно убрал трубку, свернул ножки-треножник пониже и устроился рядышком с травяным гнёздышком, как добрый ночной сторож. Трава мягко сомкнула свои зелёные стебельки над Тигрёнком — как уютный зелёный шатёр с крошечной сиреневой цветочной крышкой. А Тигрёнок свернулся полосатым клубочком на мягкой травяной подушечке и прижал мордочку к одной из своих лапок с розовыми подушечками.
Буква Т тихо-тихо запела свой задумчивый румяный звук:
— Т-т-т-т... Т-т-т-т...
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г, ля... д-д-д, кап... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!.. к-к-к... л-л-л... м-м-м... н-н-н... о-о-о... п-п-п... р-р-р... с-с-с...». Теперь к колыбельной добавился тихий «т-т-т» — как тонкое-тонкое тиканье маленьких часиков в соседней комнате, когда уже совсем-совсем поздно.
Книжный Жучок пискнул и расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше.
Он облетел букву Т прощальным кружочком — и полетел на двадцать первую страничку. Будить следующую сказку.
Доброй ночи, Тигрёнок — пусть тебе снятся лунные тигрята. Доброй ночи, Трава-шатёр. Доброй ночи, Телескоп-добряк.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт буковка У.
