На девятнадцатой страничке Большой Книги уже тихонько-тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с восемнадцатой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка С, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква С.
Она была похожа на половинку маленького круглого кренделька — открытая, с ладненьким проёмом вправо, будто уютное гнёздышко, в которое так и хочется забраться. Или будто нежная половинка молодой круглой луны. Вся-вся-вся буковка С была бережно выкрашена в нежный пудрово-голубой цвет — такой же, как у самого первого утреннего инея на окошке, когда он чуть-чуть серебрится на холодном зимнем солнце. Все уголочки у буквы С были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая объёмная деревянная форма, окрашенная одним ласковым пудровым цветом со всех-всех-всех сторон. Но зато у неё был самый тихий, самый снежный и убаюкивающий голос на свете. Как шуршание невесомой снежинки, опускающейся на тёплую варежку.
— Доброй ночи, страничка моя, — тихо-тихо прошелестела буква С.
И тут — топ-топ-топ, топ-топ-топ — на страничку весело выбежал маленький пушистый Щенок. У него была золотисто-кремовая шубка, светло-белая грудка, длинные мягкие ушки, которые смешно болтались при беге, крошечный чёрный носик-пуговка и большие доверчивые тёмные глазки.
— С-о-бачка! — ласково прошелестела буква С. — И ты моя! Самый пушистый и непоседливый мой гость.
— Гав-гав! — осторожно пискнул Щенок, виляя хвостиком. — Доброй ночи, буковка С. А я... я кое-что совсем не понимаю. Посмотри наверх, пожалуйста!
И правда — высоко-высоко над страничкой тихо-тихо-тихо начинало падать что-то белое, пушистое, невесомое. Будто крошечные пушинки одуванчика, только с остренькими ледяными лучиками. Это был С-н-е-г.
— Что это такое? — удивлённо спросил Щенок, задрав голову. — Я никогда-никогда такого не видел. Оно падает и падает... Оно холодное или тёплое? Оно живое? А можно ли с ним играть?
Буква С ласково и спокойно закруглись своей пудровой спинкой.
— Это Снег, маленький. И он тоже начинается на меня. С-с-с-нег. Погоди, я сейчас познакомлю тебя с ним.
И одна-единственная снежинка — самая смелая, самая пушистая и нарядная — медленно-медленно спустилась сверху и опустилась прямо на кончик мокрого Щенячьего носика. У неё были шесть аккуратных узорчатых лучиков с крошечными ледяными веточками и — ох! — две малюсенькие глазки-бусинки и добрая, едва заметная улыбочка.
— С-негинка! — обрадовалась буква С.
— Здравствуй, Щенок, — тихо-тихо, как шуршание зимнего ветра, прошептала Снежинка своим крошечным голоском. — Мы — Снег. Мы падаем на землю, чтобы весь мир стал мягче, тише и наряднее. Нас не нужно бояться. На нас можно просто смотреть и радоваться. Нас можно собирать в пушистые комочки. И даже носить на мордочке — мы ведь совсем-совсем лёгкие.
Щенок смешно чихнул от щекотки и восторженно замахал своим пушистым хвостом.
— Ап-чхи! Так ты совсем не страшная! Ты пушистая, лёгкая и очень смешная!
И тут — скрип-скрип, скрип-скрип — на заснеженную страничку выкатились маленькие Санки. Небольшие, очень аккуратные, сделанные из тёплого коричневого дерева, с ярко-красными изогнутыми полозьями и мягким меховым пледом сверху. У них была добрая, чуть заметная деревянная улыбочка на передке.
— С-а-а-нки! — ласково прошелестела буква С.
— Садись скорее, Щенок! — весело скрипнули Санки. — Я покажу тебе, как со Снегом по-настоящему дружить. Нужно просто... кататься!
Щенок осторожно забрался на деревянные Санки, устроился поудобнее и укрылся пушистым меховым пледом. И — вжух! — Санки весело поехали прямо по заснеженному сугробу, нарисованному на страничке. Вниз-вниз-вниз, по мягкому и белому склону.
— Гав-гав-гав! Как весело! — заливисто засмеялся Щенок, а Снежинки весело кружились вокруг него, легонько щекотали за ушки, садились на кончик носа и лапки.
К концу этой маленькой прогулки Щенок стал весь-весь-весь белый, как пушистый снежный комок. Он больше не был золотистым — на его шубке лежал пушистый белый Снег, на ушках — Снег, на самом кончике хвостика — тоже Снег. Из этого белого щенячьего облачка удивлённо и радостно смотрели только его два тёмных блестящих глазика и чёрный носик-пуговка.
— Это самое-самое весёлое, что со мной когда-либо случалось на свете! — торжественно объявил Щенок.
— Теперь ты — настоящий Снежный Щенок, — ласково улыбнулась маленькая Снежинка.
Санки аккуратно подкатились к самому подножию буквы С и остановились. Щенок уютно свернулся клубочком прямо на мягком меховом пледе, даже не думая отряхиваться от Снега, — ему было очень тепло внутри от весёлой игры. А Снежинка аккуратно уселась у него на самом кончике мокрого носа, как крошечная белая пуговка.
Буква С тихо-тихо запела свой снежный пудровый звук:
— С-с-с-с... С-с-с-с...
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г... д-д-д... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!.. к-к-к... л-л-л... м-м-м... н-н-н... о-о-о... п-п-п... р-р-р...». Теперь к колыбельной добавился самый тихий, шуршащий «с-с-с» — как шелест снежинок, падающих на мягкую рукавичку в самый тихий зимний час перед сном.
Книжный Жучок мягко пискнул и расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше.
Он облетел буковку С прощальным кружочком — и полетел на двадцатую страничку. Будить следующую сказку.
Доброй ночи, Щенок — наш Снежный Щенок. Доброй ночи, узорчатая Снежинка. Доброй ночи, деревянные Санки — спасибо вам за весёлое знакомство.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт буковка Т.
