На семнадцатой страничке Большой Книги уже тихонько-тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с шестнадцатой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка П, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква П.
Она была похожа на уютные деревянные воротики — две ровные стройные палочки стояли рядом, а наверху их бережно соединяла аккуратная горизонтальная перекладинка-крыша. Будто крошечная беседочка в саду, куда можно присесть и отдохнуть. Вся-вся-вся буковка П была бережно выкрашена в нежный сливовый цвет — такой же красивый, как у спелых слив, когда они матовые, пухленькие и пахнут прохладным садом. Все уголочки у буквы П были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая объёмная деревянная форма, окрашенная одним ласковым сливовым цветом со всех-всех-всех сторон. Но зато у неё был самый по-отечески тёплый, спокойный голос на свете. Как мягкое «пой-пой, малыш» папиной руки на плече, когда за окном темно.
— Доброй ночи, страничка моя, — тихо-тихо прошелестела буква П.
И тут — ку-ка-ре-ку... — на страничку очень тихо, совсем не по-утреннему, выскочил маленький пушистый Петушок. У него был аккуратный красный гребешок на макушке, золотисто-жёлтые пёрышки на круглом тельце, оранжево-красные пёрышки в задорном хвостике, крошечный жёлтый клювик и большие, очень внимательные глазки-бусинки.
— П-е-т-ушок! — ласково прошелестела буква П. — И ты мой! Самый первый мой певучий гость.
— Доброй ночи, буковка П, — грустно вздохнул Петушок своим тонким голоском. — А у меня... у меня большая беда. Я никак-никак не могу научиться спать до самого утра. Я закрываю глазки, очень пытаюсь уснуть — а мысли в голове всё крутятся, крутятся и мешают. И я просыпаюсь слишком рано, ещё ночью, а потом весь день уставший... Как же мне научиться засыпать по-настоящему?
Буква П ласково и бережно склонилась своей сливовой перекладинкой-крышей к Петушку.
— Миленький. Погоди немножко. Жучок сейчас позовёт самого мудрого и мягкого ночного помощника.
И правда — почти сразу на страничку мягко-мягко приплыла маленькая квадратная Подушка. Она была пышная, пухленькая, в светло-голубой наволочке в белый горошек, с нежным кружевцем по краю и аккуратной вышивочкой в уголке — крошечной спящей луной.
— П-о-д-ушка! — обрадовалась буква П. — И ты моя! Лёгкая моя.
— Петушок, миленький, — тихо-тихо прошелестела Подушка своим пуховым, убаюкивающим голоском. — Я знаю один маленький, но очень важный секрет. Чтобы заснуть крепко-крепко и без тревог, нужно считать. Но считать не овечек, как некоторые делают, а что-то очень-очень вкусное и сладкое. И тогда во сне тебе обязательно приснится самое доброе.
— А что же мне считать? — удивился Петушок, моргая глазками-бусинками.
— А вот сейчас увидишь, — ласково улыбнулась Подушка.
И тут откуда-то из темноты медленно-медленно, переваливаясь, прикатился маленький круглый Пряник. Он был тёплый, золотисто-коричневый, с белой-белой сахарной глазурью сверху, выложенной узорами — крошечные завитушки, звёздочки, цветочки. И от него шёл такой сладкий медовый запах с ноткой мятного холодка, что все на страничке затаили дыхание.
— П-р-я-ник! — ласково прошелестела буква П. — И ты мой! Самый душистый гость.
Петушок помахал клювиком — пряничный аромат приятно защекотал ему перья.
— Какой же он волшебный... — восхитился Петушок.
— А теперь, — тихо подхватила Подушка, — ложись-ка ко мне. Устройся поудобнее. И начинай считать Пряники. Не торопись. Представляй их один за другим. Один пряничек... два пряничка... три пряничка... пока не дойдёшь до самого-самого сонного числа.
Петушок аккуратно забрался на мягкую Подушку и свернулся пушистым клубочком. Прижал клювик к пёрышкам. Закрыл один глазик. Потом второй.
— Один пряничек... — тихонько зевнул Петушок.
— Два пряничка... — пробормотал он.
— Три пряничка...
— Четыре пряничка...
С каждым Пряником Петушок чувствовал себя всё теплее, всё мягче, всё более сонно. Пряники — воображаемые, сказочные — медленно-медленно проплывали перед его закрытыми глазками, душистые, золотистые, с белыми сахарными завитушками.
— Пять пряничков... Шесть... Семь...
— Восемь... — Петушок уже еле-еле шевелил клювиком.
— Девять...
На десятом Пряничке Петушок уже сладко-сладко посапывал. Из клювика у него тихонько выходил крошечный, едва слышный пушистый храп — пип-пип-пип. Его красный гребешок немножко обмяк и свесился набок — такой он был уставший за день.
Подушка улыбнулась своей вышитой лунной улыбочкой. А настоящий Пряник, тёплый, медовый и мятный, тихонечко подкатился и устроился у самого подножия буквы П — чтобы Петушку всю ночь снились его сладкие братья-пряники.
Буква П тихо-тихо запела свой папин сливовый звук:
— П-п-п-п... П-п-п-п...
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г, ля... д-д-д, кап... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!.. к-к-к... л-л-л... м-м-м... н-н-н... о-о-о...». Теперь к колыбельной добавился мягкий «п-п-п» — как папино похлопывание по спинке засыпающего малыша: «пой-пой-пой, спи».
Книжный Жучок пискнул и бережно расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше.
Он облетел букву П прощальным кружочком — и полетел на восемнадцатую страничку. Будить следующую сказку.
Доброй ночи, маленький Петушок — спи спокойно до самого утра. Доброй ночи, мягкая Подушка. Доброй ночи, Пряник — такой душистый и ласковый.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт буковка Р.
