На пятнадцатой страничке Большой Книги уже тихонько-тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с четырнадцатой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка Н, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква Н.
Она была похожа на две стройные деревянные палочки, ровно стоящие рядышком, и крошечную горизонтальную перекладинку прямо посерединке между ними — будто аккуратную ступеньку-мостик. Будто две сестрички держатся за ручки, но не в самом низу и не на самом верху, а ровно по центру. Вся-вся-вся буковка Н была бережно выкрашена в нежный бирюзовый цвет — такой же, как у ночного спокойного моря у тихого берега, когда наверху уже зажигаются первые звёздочки. Все уголочки у буквы Н были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая объёмная деревянная форма, окрашенная одним ласковым бирюзовым цветом со всех-всех-всех сторон. Но зато у неё был самый ночной, самый убаюкивающий голос на свете. Как тихий плеск мягких волн у засыпающего берега.
— Доброй ночи, страничка моя, — тихо-тихо прошелестела буква Н.
И тут — топ-топ, топ-топ — на страничку очень-очень осторожно вышел крошечный Носорожек. Он был нежный, с мягкой серо-голубоватой шубкой, круглой пухленькой мордочкой и малюсеньким рожком-пуговкой на носу — совсем-совсем не острым, а мягким и кругленьким, как маленькая шишечка. У него были большие тёмные глазки с очень длинными ресницами, круглые плюшевые ушки и короткий толстенький хвостик. И он весь-весь мелко дрожал. От круглого кончика рожка до самого хвостика.
— Н-о-сорожек! — ласково прошелестела буква Н. — И ты мой! Самый маленький носорожек на всём свете.
— До-доброй ночи, буковка Н... — тихо-тихо прошептал Носорожек. — Я... я никак не могу уснуть. Мне страшно-престрашно.
— Чего ты так боишься, миленький? — ласково вздохнула деревянная буква Н.
— Небо, — прошептал Носорожек, со страхом подняв глазки высоко вверх. — Небо такое огромное-огромное. Такое-такое бесконечно большое. А я такой малюсенький. Что, если оно... вдруг возьмёт и упадёт? Прямо на меня?
Буква Н задумчиво и очень мягко качнула своей бирюзовой перекладинкой.
— Жучок сейчас позовёт помощников. Самых добрых и самых надёжных.
И правда — почти сразу на страничке рядышком с Носорожком мягко-мягко засветилось что-то тёплое и уютное. Это был маленький детский Ночник. Он был в форме крошечного домика-грибочка: с жёлтой выпуклой шляпкой в белую точечку, беленькой ножкой и крошечной лампочкой внутри, которая бережно разливала вокруг тёплый, согревающий золотистый свет.
— Н-о-ч-ник! — обрадовалась буква Н. — И ты тоже мой!
— Я слышал про твой страх, маленький Носорожек, — тихо-тихо позвенел Ночник своим тёплым светом. — Я могу тебе кое-что показать. Смотри туда, наверх.
Ночник вспыхнул чуть-чуть ярче. И вокруг Носорожка стало немножко темнее — так, чтобы было хорошо-хорошо видно все-все звёзды высоко-высоко наверху.
— Н-ебо! — ласково прошелестела буква Н. — И ты моё!
И вдруг — ох! — в тёплом свете Ночника Носорожек увидел такое чудо, которого раньше никогда-никогда не замечал. От каждой-каждой маленькой звёздочки на Небе тянулись вниз тонкие-претонкие, переливающиеся золотистые лучики-ниточки. И эти светящиеся ниточки, нежно переплетаясь, аккуратно-аккуратно держали всё огромное Небо — как надёжный прозрачный купол. Как самое большое, самое безопасное и самое нежное одеяло, заботливо растянутое над страничкой.
— Видишь, Носорожек? — ласково прошептал Ночник. — Небо не падает. Небо никогда не падает. Его крепко держат звёздочки. Каждая маленькая звёздочка держит свой собственный кусочек Неба на своей тоненькой ниточке. А все вместе они — такая сильная-сильная команда, что Небо никогда-никогда не оторвётся и не упадёт.
Небо тихо-тихо-тихо, откуда-то издалека, прошептало своим глубоким бархатным ночным голосом:
— Я никогда не упаду, маленький Носорожек. Пока мои звёздочки держат меня — я в полной безопасности. И ты тоже.
Носорожек долго-долго, заворожённо смотрел на золотистые звёздные ниточки, которые бережно держали всё огромное Небо. И его маленький круглый рожок постепенно перестал дрожать. Пухленькие бока мягко расслабились. Длинные реснички начали потихоньку слипаться от накатившего сна.
— Теперь мне... мне совсем-совсем не страшно, — тихонько и сладко зевнул Носорожек. — Теперь я точно знаю: Небо не упадёт.
Носорожек уютно свернулся клубочком у самого подножия деревянной буквы Н, положив свой маленький круглый рожок на мягкую переднюю лапку, как на подушечку. Ночник уютно устроился прямо рядом с ним — его тёплый золотистый свет тихо-тихо гасился на ночь, но не исчезал совсем, а оставался мягким-мягким, самым надёжным ночничком. А высоко-высоко, у самой верхушки, огромное Небо нежно поблёскивало своими золотистыми звёздными ниточками — вечный, добрый и безопасный купол над всеми, кто сладко спит внизу.
Буква Н тихо-тихо запела свой ночной бирюзовый звук:
— Н-н-н-н... Н-н-н-н...
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г... д-д-д... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!.. к-к-к... л-л-л... м-м-м...». Теперь к общей колыбельной добавился самый-самый ночной «н-н-н» — как тихий, мерный плеск волн о спящий берег, как ровное-ровное дыхание того, кто уже уснул спокойным сном.
Книжный Жучок мягко пискнул и расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше.
Он облетел букву Н прощальным кружочком — и полетел на шестнадцатую страничку. Будить следующую сказку.
Доброй ночи, пухленький Носорожек. Доброй ночи, Ночник-грибочек. Доброй ночи, огромное Небо — спасибо тебе, что крепко держишься на своих звёздных ниточках и бережёшь наши сны.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт буковка О.
