На двенадцатой страничке Большой Книги уже тихонько-тихонько шевелились прозрачные крылышки — это Книжный Жучок прилетел с одиннадцатой странички и мягко уселся на кремовую бумагу.
— П-с-с-с, — ласково прошелестел он. — Буковка К, пора просыпаться.
На этой страничке жила деревянная буква К.
Она была похожа на стройную прямую палочку слева и две лёгкие веточки справа, которые расходились в разные стороны от самой-самой серединки — одна веточка тянулась наискосок вверх, а другая наискосок вниз. Будто она ласково протягивала двум друзьям свои добрые деревянные лапки. Вся-вся-вся буковка К была бережно выкрашена в тёплый горчичный цвет — такой же красивый, как у осенних листочков в тот самый день, когда они пахнут мёдом и ласковым солнышком. Все уголочки у буквы К были мягко скруглены, как у доброй деревянной игрушки. У неё не было ни лица, ни глазок, ни ручек, ни ножек — только тёплая деревянная форма, окрашенная одним ласковым горчичным цветом со всех-всех-всех сторон. Но зато у неё был самый вдумчивый, самый мечтательный голос на свете. Как шуршание плотной странички, которую кто-то переворачивает медленно-медленно.
— Доброй ночи, страничка моя, — тихо-тихо прошелестела буква К.
И тут — мяу... мягкое мур-мур... — на страничку неслышными бархатными лапками ступил маленький Котик. У него была пушистая серая шёрстка с красивыми тёмными полосочками, кремовое мягкое пузико, большие круглые жёлто-зелёные глазки, длинные белые усики и очень-очень аккуратный полосатый хвостик. А в двух передних пушистых лапках он нёс самое удивительное сокровище — крошечную деревянную кисточку с мягкими волосками и маленькую пузатую чернильницу с кремовыми, цвета тёплого молока, чернилами.
— Ко-о-отик! — ласково прошелестела буква К. — И ты мой! Мой самый первый ночной гость.
— Доброй ночи, буковка К, — нежно промурлыкал Котик. — Я пришёл рисовать. Знаешь, я ведь самый настоящий ночной художник. Днём я сладко сплю на подоконнике. А ночью рисую добрые сказки — чтобы потом в них плыть во сне.
Буква К улыбнулась своим вдумчивым деревянным голосом.
— Жучок уже позвал к нам ещё одного очень важного друга.
И правда — почти сразу рядышком с Котиком тихонечко, сама собой, раскрылась маленькая Книга. У неё был очень нарядный тёмно-винный переплёт с золотым корешком, кремовые странички и нежная шёлковая розовая закладочка-ленточка. Но странички её были пустые-препустые. Совсем белые. Ещё никто-никто не успел нарисовать в ней картинок.
— К-к-книга! — ласково прошелестела буква К. — И ты моя! Моя К-к-к-нига.
— Я пустая, — тихо-тихо прошептала Книга, шурша листиками. — Во мне ещё нет ни одной, даже самой маленькой истории. Я очень-очень жду того, кто меня нарисует.
Котик аккуратно устроился перед открытой Книгой, обернул хвостик вокруг лапок и медленно моргнул своими большими жёлто-зелёными глазками.
— Я нарисую, — тихонько промурлыкал он. — Я нарисую тебе море. Самое доброе море. И на нём будет качаться кораблик.
Котик бережно обмакнул свою кисточку в пузатую чернильницу. И самыми мягкими, нежными движениями начал рисовать на кремовой страничке. Волна. Ещё волна. Ещё одна волна. Потом он нарисовал белый треугольный парус. Потом второй парус, чуть-чуть поменьше. И маленький коричневый бортик уютного кораблика с тонкой деревянной мачтой.
Книжный Жучок присел на самом уголке странички и смотрел, затаив дыхание.
И вдруг — ох, настоящие чудеса! — нарисованный Кораблик на страничке чуть-чуть... пошевелился. А потом — медленно-медленно, но самым настоящим, живым движением — выплыл из плоской странички и очутился прямо на бумаге, рядом с Котиком. Маленький, невероятно аккуратный, с двумя снежно-белыми парусами и крошечным красным флажочком на мачте.
— К-к-корабль! — ласково прошелестела буква К. — Теперь и ты мой! Самый волшебный мой гость.
— Куда мы теперь поплывём? — тихо-тихо скрипнул Корабль своей тонкой деревянной мачтой.
— Куда сам захочешь, — ласково улыбнулся Котик. — Я нарисовал тебе целое бескрайнее море добрых страничек.
Корабль плавно-плавно, как по волнам, отплыл по кремовой страничке, лавируя между тёплых слов. А Котик одним прыжком аккуратно запрыгнул на деревянную палубу и уютно устроился прямо рядышком с мачтой — как самый главный маленький капитан.
Они плыли по ночным страницам медленно-медленно, пока Книжный Жучок тихо-тихо не махнул им своими прозрачными крылышками.
— Пора засыпать, — шепнула буква К. — А ты, Книга? Что ты теперь будешь делать?
— А теперь я волшебная, — счастливо, тихо-тихо ответила Книга. — Утром какой-нибудь хороший малыш меня откроет. И увидит этот рисунок. И ночью ему обязательно приснится наш Корабль.
Котик сладко свернулся клубочком прямо на тёплой палубе Корабля, пушисто укрыв кончиком полосатого хвостика свой розовый носик. Корабль мягко-мягко бросил свой крошечный якорь прямо у самого подножия буквы К. А Книга тихо-тихо захлопнулась — и только самый-самый краешек шёлковой ленточки-закладки остался торчать между страничек, обещая, что завтра её обязательно откроют снова.
Буква К тихо-тихо запела свой звук:
— К-к-к-к... К-к-к-к...
С других страничек донеслось сквозь сон: «а-а-а... б-б-б, тум... в-в-в... г-г-г... д-д-д... е-е-е... ё-ё-ё... ж-ж-ж... з-з-з... и-и-и... й!..». Теперь к общей колыбельной добавился мягкий, ритмичный звук «к-к-к» — как тихое-тихое шуршание кисточки по бумаге, как уютный шелест закрывающейся Книги.
Книжный Жучок пискнул и ласково расправил свои прозрачные крылышки.
— Пора, — шепнул он. — Пора лететь дальше.
Он облетел букву К прощальным кружочком — и полетел на тринадцатую страничку. Будить следующую сказку.
Доброй ночи, пушистый Котик. Доброй ночи, волшебная Книга. Доброй ночи, маленький Кораблик — пусть тебе снятся самые далёкие и тёплые берега.
Доброй ночи и тебе, малыш. А завтра нас ждёт буковка Л.
