После озорного танца в тёплой лагуне Малыш плыл дальше по спокойному бирюзовому морю. Он с улыбкой вспоминал уроки Морского конька и иногда прямо на плоту начинал забавно пританцовывать — покачиваться, плавно махать ручками, кружиться. Волны весело плескались о его крепкий плот, а Фонарик мягко светился тёплым янтарным светом.
Вскоре впереди показался крошечный островок с высокой, раскидистой пальмой. На её листьях сидело что-то ярко-красное, зелёное, синее и жёлтое одновременно — такое пёстрое и заметное!
Малыш плавно причалил плот к берегу и подошёл поближе. На пальме сидел большой, невероятно красивый Попугай. У него была ярко-красная головка, изумрудно-зелёные крылья и лимонно-жёлтый хвостик. Он был просто потрясающе ярким!
— Здравствуйте! — вежливо поздоровался Малыш. — Я Малыш, а это мой верный друг Фонарик.
Попугай тут же выпрямился, важно надулся и звонко затараторил:
— Здравствуй-здравствуй-здравствуй! Я Попугай-Попугай-Попугай! А ты Малыш, но я уже знаю много малышей, я видел одного малыша вчера, а другого малыша позавчера, а третий малыш плавал тут неделю назад на большой лодке, у него была шляпа, а у другого малыша была не шляпа, а бантик, а у третьего...
Попугай тараторил совершенно без остановки. Он говорил-говорил-говорил, и Малыш не успевал вставить даже малюсенькое словечко.
— ...а ещё я знаю очень много птичек, вот вчера прилетала чайка, и мы с ней говорили-говорили-говорили, то есть я говорил, а она почему-то молчала, но это совершенно неважно, а потом прилетела другая чайка, и я ей тут же рассказал про первую чайку, а потом...
Малыш робко попытался перебить:
— А можно я тебе...
— КОНЕЧНО, конечно, я всегда всех слушаю, я самый лучший слушатель на свете, все птички так говорят, вот вчера прилетал воробей и сказал, что я самый разговорчивый попугай на всех островах, а я сказал ему...
Попугай всё продолжал болтать. Малыш тихонько присел на песок и стал ждать, когда же Попугай немножко устанет. Но Попугай совсем не уставал.
Малыш бросил взгляд на свой Фонарик. Огонёк внутри пульсировал очень-очень медленно и печально: раз... два... раз... два... Словно грустно вздыхал: «Не могу так, слишком много слов, слишком быстро».
Наконец Попугай остановился на секундочку, чтобы вдохнуть побольше воздуха. И тут Малыш быстро и мягко сказал:
— Попугай, а хочешь, я тебе кое-что покажу?
— Что-что-что? — сразу оживился Попугай. — Я всё-всё-всё люблю смотреть! Показывай скорее!
— Только пообещай мне помолчать всего одну минуточку.
Попугай очень удивился. Он даже забыл то, о чём хотел сказать.
— Помолчать? — растерянно прошептал он. — Я... я даже не знаю, смогу ли...
— Просто одну минуточку, — ласково попросил Малыш. — Слушай.
Попугай собрался с силами и плотно закрыл клюв. Он даже глазки зажмурил, чтобы было легче молчать. И тогда Малыш тихо произнёс:
— А теперь — послушай.
Попугай замер и прислушался.
И вдруг... он услышал!
Он услышал, как где-то очень-очень далеко в море поют киты. Это была тихая, невероятно красивая и глубокая песня, будто поднимающаяся из самой сокровенной глубины. Услышал, как тёплый ветерок ласково шуршит в зелёных листьях его собственной пальмы. Услышал, как вода тихонько и мерно шлёпает о песчаный берег.
Услышал, как высоко в чистом воздухе кричит маленькая чаечка, и в её нежном крике ясно слышалось: «Привет, я лечу домой!».
Услышал, как где-то совсем рядом, за стволом пальмы, тихо-тихо жужжит пушистая пчёлка, рассказывая распустившимся цветкам свои утренние лесные новости.
И он услышал даже то, как старенький Фонарик в руках Малыша уютно пульсирует: раз-два, раз-два...
Попугай от удивления приоткрыл клюв. Он никогда, ни разу за всю свою длинную птичью жизнь не слышал столько всего удивительного!
Ведь всё это было здесь, вокруг него. Всегда. Каждый день. Но он этого никогда не замечал — просто потому, что сам болтал без остановки.
— Ой... — потрясённо прошептал он. — А я... я ведь никогда этого не слышал.
Малыш ласково улыбнулся.
— Слышать — это ничуть не менее важно, чем говорить. Может быть, даже чуточку важнее. Когда ты говоришь всё время напролёт — ты просто не даёшь огромному миру рассказать тебе свои сказки. А ведь у моря столько сказок! И у ветра столько волшебных историй! И у меня для тебя тоже была одна маленькая сказка. Но ты не слышал.
Попугай очень-очень крепко задумался. Впервые в жизни он думал в абсолютной тишине.
— А расскажешь мне свою сказку? — робко и тихо попросил он. — Я послушаю. Правда-правда послушаю.
И Малыш рассказал ему коротенькую, добрую историю про то, как он вчера учился танцевать в воде с Морским коньком. А Попугай слушал. По-настоящему. Не перебивая ни единым словечком. И его круглые птичьи глазки сияли от восторга.
Когда Малыш закончил свой рассказ, Попугай тихо-тихо сказал:
— Спасибо. Я никогда не думал, что слушать может быть так... вкусно. Как будто я попробовал что-то совершенно новое.
Он изящно взмахнул крылом и вытащил из-под своих ярких перьев маленькое красное пёрышко.
— Возьми на память, — сказал он. — Когда тебе вдруг захочется очень много говорить — просто потрогай это пёрышко. И вспомни: иногда гораздо лучше помолчать и послушать. Мир расскажет тебе много невероятно интересного.
Малыш аккуратно спрятал красное пёрышко в свою холщовую сумку. Оно было очень яркое и лёгкое, как дуновение ветерка.
Малыш попрощался с новым другом и забрался на плот. Попугай смотрел на него с высокой пальмы. И впервые за долгое-долгое время не говорил ни слова. Он просто счастливо улыбался и слушал, как ветер тихо шумит в его родной пальме.
Фонарик радостно светился тёплым янтарным светом — правильный урок.
Малыш взялся за весло и мягко оттолкнулся от берега. Плот с белым парусом заскользил дальше по бирюзовому морю.
А пёстрый Попугай на пальме сидел тихо-тихо. И просто слушал. И это оказалось гораздо интереснее, чем говорить без умолку.
Куда же приведёт Малыша дорога дальше? Кого он встретит в следующей сказке? Узнаем совсем скоро!
