На тихой стороне зелёного холма, чуть в стороне от голубого домика Пятёрки, стоял чудесный лавандово-фиолетовый домик. Форма у него была самой простой на свете: квадратное основание, треугольная крыша сверху. Внизу — маленькая прямоугольная белая дверка. А ровно над дверкой — одно круглое окошко, разделённое крестиком-рамой на четыре аккуратные лавандовые дольки.
Вокруг домика росли пушистые кустики настоящей лаванды. От них шёл нежный сонный аромат, от которого сразу хотелось сладко потянуться и зевнуть.
В этом лавандовом домике жила Шестёрка.
Шестёрка была самой спокойной и мудрой цифрой в Радужной Стране. Лавандово-фиолетовая, пушистая, с округлой мягкой шапочкой сверху и уютным круглым животиком снизу. Она напоминала маленькое сумеречное облачко — тёплое, нежное и очень-очень сонное.
У неё были тихие чёрные глазки-бусинки, розовые щёчки и такая мягкая улыбка, что даже от одного взгляда на неё хотелось закутаться в пушистое одеяльце. Шестёрка любила всё, чего было по шесть: шесть лавандовых веточек в вазочке, шесть мягких подушечек на кроватке, шесть тихих слов, которые она говорила себе перед сном.
«Шесть — это самое сонное число, — тихонько шептала Шестёрка, покачиваясь в воздухе. — Пока досчитаешь до шести — уже полкартинки во сне увидишь».
И знала Шестёрка одну особенную-особенную тайну. Она умела петь колыбельные. Не такие, как Двойка с Соловушкой — весёлые и утренние. А совсем-совсем другие. Каждая её колыбельная состояла ровно из шести тёплых строчек. И если пропеть их очень-очень тихо — засыпал любой, даже самый беспокойный малыш на свете.
Однажды тёплым утром Шестёрка выплыла из своего лавандового домика, чтобы вдохнуть свежий воздух Радужной Страны. Солнышко уже поднялось, ветерок нежно шуршал в травинках, а весёлые птички распевали утренние песенки.
И тут Шестёрка услышала: где-то в глубине старого-старого сказочного дуба тихо-тихо всхлипывал кто-то маленький.
«Кому-то плохо», — сразу поняла Шестёрка и мягко-мягко полетела к дубу.
На толстой ветке, у самого входа в круглое дупло, сидела маленькая пушистая совушка. Серенькая, с большими круглыми янтарными глазками и мягкими пёрышками. Она устало моргала и качалась из стороны в сторону.
— Совушка, милая, что случилось? — ласково прошептала Шестёрка, тихо подлетая ближе.
— Я так уста-а-ала... — тонким голоском ответила совушка. — Я всю ночь летала — а теперь никак-никак не могу уснуть. Вокруг слишком светло. Слишком шумно. Птички поют, ветерок шелестит, солнышко светит. А мне до самого вечера нужно поспать — иначе я снова буду голодная ночью, а лететь на охоту нет сил...
У совушки от усталости даже маленькие пёрышки повисли. Она была совсем-совсем измучена. Ей хотелось спать больше всего на свете, но сон никак не приходил.
Шестёрка почувствовала, как её пушистое сердечко наполнилось тёплой заботой.
— Не тревожься, милая совушка, — тихо-тихо сказала она. — Я — Шестёрка. И у меня есть для тебя тайна. Я знаю одну особенную колыбельную. Она состоит ровно из шести тёплых строчек. Если ты её послушаешь — ты обязательно уснёшь.
— Правда? — доверчиво прошептала совушка и повернула к Шестёрке свои большие янтарные глазки.
— Правда-правда, — улыбнулась Шестёрка. — Только закрой глазки и ни о чём не думай. Просто слушай.
Совушка послушно устроилась поудобнее у входа в дупло. Её маленькие крылышки уютно свернулись. Она прикрыла один глазик... потом второй...
И Шестёрка тихонько-тихонько запела.
«Раз... — мягкая-мягкая перинка укроет тебя, совушка».
«Два... — тёплый ветерок нежно покачает твоё дупло, совушка».
«Три... — солнышко приглушит свой свет и не помешает твоему сну, совушка».
У совушки от этих ласковых слов начали закрываться глазки. Её маленькая головка мягко склонилась набок. Пёрышки стали пушистыми и уютными.
«Четыре... — все звуки станут тише, тише, тише, совушка».
«Пять... — сны твои будут длинные, добрые и тёплые, совушка».
«Шесть... — а когда ты проснёшься — вокруг будет уютный-уютный вечер, совушка».
На последней строчке маленькая совушка глубоко-глубоко вдохнула и... сладко-сладко уснула. Её пёрышки стали совсем мягкими. Дыхание — тихим и ровным. На пушистом клювике заиграла тихая и счастливая улыбка.
Шестёрка ласково посмотрела на спящую малышку. Ни одна птичка, ни один ветерок больше не могли потревожить её крепкий сон.
Шестёрка плавно развернулась и так же тихо, ни единым шорохом не нарушая тишину, поплыла обратно к своему лавандовому домику.
«Как же это здорово — дарить покой, — с теплотой подумала она. — Мой домик именно потому такого цвета. Лавандовый — это цвет добрых снов. Быть Шестёркой — это не значит быть скучной или сонной. Это значит быть той, кто умеет успокоить. Той, рядом с кем уходят все тревоги и страхи. Той, кто бережёт чужой сон».
Шесть — это когда волнения утихают. Шесть — это глубокий, ровный вдох. Шесть — это уютное тёплое одеяльце, которым накрывают самого любимого малыша.
Тёплое солнышко светило над Радужной Страной. Все цифры занимались своими дневными делами, а Шестёрка мягко покачивалась у своего лавандового домика, вдыхая аромат пушистых кустиков.
В старом дубе крепко спала совушка, набираясь сил для новой ночи. А Шестёрка знала: если кому-то вдруг станет тревожно, у неё в сердечке всегда найдутся шесть тёплых, успокаивающих строчек.
Закрывайте глазки и вы, малыши. Сладких вам снов. Пусть наша тихая Шестёрка нашепчет вам самую добрую колыбельную, и ваши сны будут такими же спокойными и волшебными.
