На бархатном склоне изумрудного холма, неподалёку от красной башенки Единички, уютно устроился пастельно-розовый домик. Он смотрел на мир двумя большими круглыми окошками — чистыми и ясными, как две капельки утренней росы. Крыша у домика была цвета клубничного зефира, а на подоконниках всегда красовались два одинаковых крошечных кувшинчика с полевыми цветами.
В этом сказочном розовом домике жила Двойка.
Двойка была, пожалуй, самой трепетной и нежной цифрой в Радужной Стране. Пастельно-розовая, пушистая, с плавной изящной шейкой и уютным круглым животиком. Она напоминала пухлое маленькое облачко, которое только-только поцеловало восходящее солнышко.
У неё были ласковые чёрные глазки-бусинки, розовые щёчки и мягкая, очень добрая полуулыбка. Двойка любила всё, чего было по два: две пушистые подушечки на её кроватке, две ложечки на завтрак, две любимые извилистые тропинки к ручейку.
«Вдвоём — всегда веселее, — тихонько шептала Двойка, покачиваясь в воздухе. — Одна ложечка — это немножко грустно. Две ложечки — это уже вкусный завтрак с лучшей подружкой».
Но больше всего на свете Двойка любила петь. Каждое утро, когда золотое солнышко только просыпалось над Радужной Страной, она плавно выплывала из окошка своего домика и напевала любимую утреннюю песенку.
Её голосок был тонким, хрустальным и очень-очень тёплым — как самый первый солнечный лучик.
В одно чудесное утро Двойка, как обычно, выплыла наружу и медленно поплыла над блестящей от росы травой.
— Ля-ля-ля, — ласково напевала она. — Доброе утречко, солнышко... доброе утречко, цветочки... доброе утречко, все-все-все...
Но вдруг ей показалось, что что-то не так. Песенка звучала слишком тихо. Немножко одиноко. И даже чуточку печально.
«Как странно, — подумала Двойка. — Утро такое волшебное, а моя песенка почему-то грустит».
И тут она услышала: где-то в густой листве старого сказочного дерева тоже кто-то тихо-тихо пел.
«Кто же это?» — насторожилась Двойка и, подхваченная ветерком, плавно подлетела поближе.
На тоненькой, слегка покачивающейся веточке сидел крошечный пушистый Соловушка. Серенький, словно сотканный из утренних сумерек, с блестящими карими глазками. Он пел так робко и так нежно, что его голосок почти растворялся в шелесте зелёных листьев.
— Соловушка! — обрадовалась Двойка. — Какая у тебя красивая песенка!
Соловушка поднял маленькую головку. В его глазках-бусинках пряталась крошечная грустинка.
— Спасибо, Двойка... — тихо ответил он. — Только я всё пою и пою совсем один. И моя песенка получается такой тихой... Мне так хочется, чтобы её услышала вся Радужная Страна, но одному у меня никак не получается.
Двойка почувствовала, как её мягкое пушистое сердечко наполнилось сочувствием и теплом.
— Соловушка! А давай споём вместе! — ласково предложила она, плавно покачиваясь рядом с веточкой. — Ты споёшь свою нотку, а я — свою. Знаешь, что у нас получится? Настоящий дуэт!
— Дуэт? — удивлённо моргнул Соловушка. — А это как?
— А это когда двое поют вместе. Не перебивая друг друга, а рядышком, нежно обнимая друг друга своими голосами. И тогда получается... волшебство.
Соловушка робко встряхнул серебристыми пёрышками, набрал в грудь побольше воздуха и начал: «Тю-тю-тююю...»
Двойка тепло и мягко подхватила: «Ля-ля-лююю...»
И тут свершилось настоящее сказочное чудо. Их голоса встретились в утреннем воздухе и сплелись в один прекрасный, переливающийся узор — как два звонких ручейка, которые сливаются в одну сверкающую реку.
Тонкая, звенящая песенка Соловушки и бархатный голосок Двойки соединились в такую чарующую мелодию, что всё вокруг замерло.
Ветерок перестал шелестеть травинками — притаился и слушал. Серебристый ручеёк на минутку замедлил свой бег. И даже золотое солнышко, казалось, чуть-чуть наклонило свою лучистую головку, чтобы не пропустить ни звука.
Чудесный дуэт разлетелся над всей Радужной Страной.
К этому времени в своих домиках начали просыпаться другие цифры. Единичка выглянула из красной башенки. Тройка замерла у своего мятно-зелёного крылечка. Нолик тихонько замер в воздухе у жёлтого домика.
Они все услышали эту невероятную музыку. И все затаили дыхание.
— Ах... — заворожённо прошептала Единичка. — Как нежно...
— Я никогда в жизни не слышала ничего прекраснее! — восхитилась Тройка.
Никто не шумел. Все просто слушали, как пастельно-розовая Двойка и крошечный Соловушка вдвоём дарят доброе утро Радужной Стране.
Когда последние нотки растаяли в воздухе, Соловушка радостно захлопал крылышками, а Двойка засветилась изнутри мягким, счастливым розовым светом.
— Спасибо тебе, Двойка! — радостно прощебетал Соловушка. — Одному петь бывает так грустно. А вдвоём — это настоящая сказка!
— И тебе спасибо, милый Соловушка! — тепло ответила Двойка. — Без тебя моя утренняя песенка тоже была бы совсем одинокой.
Двойка плавно опустилась к своему розовому домику и ласково посмотрела на два круглых окошка. И вдруг ей открылась одна очень важная тайна.
«Мой домик именно потому такой, — с улыбкой подумала она. — В нём два окошка, чтобы я никогда не забывала: рядом ВСЕГДА может быть кто-то ещё. Одно окошко — для меня. А второе — для того, кого я жду. Для того, с кем можно разделить радость».
Быть Двойкой — это не просто идти второй по счёту. Это значит быть той, кто умеет соединять. Той, кто первой ласково скажет: «А пойдём вместе! А давай споём вместе! Давай радоваться вдвоём!»
Один голосок — это просто красивая нотка. А два голоска — это уже волшебный дуэт. Одна робкая улыбка — это просто улыбка. А две улыбки — это уже начало большой дружбы.
Золотое солнышко высоко поднялось над Радужной Страной, согревая каждый листочек. Цифры вернулись к своим делам, но у каждой в пушистом сердечке продолжала звучать тихая песенка, которую подарили им Двойка и Соловушка.
А Двойка счастливо покачивалась у своего домика. Она больше никогда не боялась одиночества. Она твёрдо знала: в этом огромном мире всегда найдётся тот, чей голосок можно взять в свой тёплый дуэт.
Закрывайте глазки и вы, малыши. Сладких вам снов. Пусть в вашем сердечке тоже всегда звучит добрая песенка — вдвоём с тем, кого вы очень-очень любите.
